Закончить все дела, составить завещание и уйти со спокойной душой. Ядрин прав и я ему благодарен за откровенность. Кстати о завещании. У меня никого нет. Квартиру превратят в музей. Кому он нужен? А дачу я завещаю тебе. Ты моя последняя радость в жизни. Не дача, особняк. Так строить теперь не умеют. Полгектара земли, вокруг сосны, и все это рядом с Москвой. Ее мой отец строил. Нашими соседями были Булганин, Ягода и прочие деятели.

— Разве я могу принять такое подношение? Девушка раскраснелась.

— Хватит тебе в общежитии ютиться. Я умру, дачу разграбят. Найди честного нотариуса и приведи его ко мне. И паспорт не забудь.

— Хорошо. Потом об этом поговорим. А сейчас укол пора делать.

Акишин лег на свой диван и задрал махровый халат. Укола он не чувствовал, но нежные пальчики Лили доставляли ему удовольствие.

— Я от тебя балдею! Кажется так выражает эмоции молодежь?

— Рада, что могу сделать вам приятное.

Перед уходом Акишин сунул в карман медсестры стодолларовую бумажку.

— Балуете вы меня, Аркадий Семеныч.

— Мелочи. Деньги мне не нужны. Их у меня много, а тратить не на что. Я не гурман и не стиляга. Пшенная каша и старый халат. Вот только молодость и отгремевшую славу за деньги не купишь. Пора посторониться и дать дорогу другим.

Он чмокнул ее в лобик и распахнул входную дверь.

* * *

Девушка вышла из подъезда и легкой быстрой походкой направилась по улице.

Паша не сразу ее заметил. Он выключал двигатель своей машины и ставил блокиратор на коробку передач. Она лишь промелькнула. Он оглянулся. Но красотка смешалась с людским потоком.

Чертовщина какая-то! Теперь эта журналистка будет мерещиться ему на каждом шагу. Он не мог забыть ее ярко-зеленых глаз, она его обворожила, околдовала и загипнотизировала, все сразу.

Прошло больше недели, но она ему так и не позвонила. Скорее всего, и не позвонит.

Павел Михайлович вышел из машины и направился в тот подъезд, из которого выскочило привидение и улетучилось.